Abaut

формальный короткий текст

Отталкиваясь от чувства, через изображение я показываю, минуя слова, каким может быть мир. Это сродни визионерскому опыту, попытка поймать в плоскости фотографии то что «немо в языке».

Язык предназначен для выражения и описания, будучи ограничен словарем и синтаксисом оказывается беспомощным, когда дело касается скрытого и невыразимого. Я работаю (или пытаюсь работать) с тем, что, сложно поддается описанию.

Я не разделяю цифру и пленку, форматы и носители. В ряде случаев лучшая камера — та, что меньше весит, или ее не жалко утопить, или та на которую ставится оптика которой снята предыдущая часть проекта. В своей работе много внимания уделяю рисунку оптики, и соответственно использую камеру того формата которого требует оптика.

написанное чуть более человеческим языком

Я художник, фотография для меня только техническое средство, инструмент. Инструмент фиксации состояний, фиксации того, что дается только мельком, и не выносит пристального внимания… как искусство карманной кражи… как попытки фотографировать во время спиритических сеансов

Я не спирит, но из школьной программы знаю, что духи показывать себя только для того чтобы поймать внимание свидетеля и не дать обернуться. Интересующее меня происходит всегда за спиной.

Я всячески пытаюсь отмежеваться от документальности. Даже если в мои фотографические ловушки окажутся пойманы феи, хочу чтобы зритель имел возможность «не верить», а духи могли ускользнуть туда, куда они обычно ускользают, не будучи пойманными.

Мистический реализм не навязывает, позволяя зрителю самому решать что реально, и сколько голов у дракона в небесах. Сам я настолько заигрался, что уже не различаю сказку и реальность. В свете мистического реализма вопрос «где это снято» не корректен для моих работ.

(большинства мох работ… как сноска… не отказываю себе в праве снимать и документ)

Когда я говорю о пейзажах, то имею в виду те пространства, которые возникают в грезах. Меня интересуют «внутренние пейзажи» и, может быть их проекции на какие-то реально существующие «объекты природной среды».

Поэтому мои работы стоит воспринимать скорее, как художественно-философский вымысел, нежели объективное описание явлений реальности.

Про технику:

Я не разделяю цифру и пленку, форматы и носители. В ряде случаев лучшая камера — та, что меньше весит, или ее не жалко утопить, или та на которую ставится оптика которой снята предыдущая часть проекта. В своей работе много внимания уделяю рисунку оптики, и соответственно использую камеру того формата которого требует оптика.

При съемке и обработке изображений я использую личные разработки и методики, использую проприетарную технику и методики как цифровые так и аналоговые. Некоторые проекты снимаю специально сконструированной для них оптикой, которую демонтирую после того как проект закончен. Несовершенная оптика позволяет мне работать с формой: скрывать частности, и выявлять главное.

Основной способ печати:архивная пигментная печать. При том что печатаю только сам, при полном контроле процесса. Я разделяю «искусство печати» и «искусство фотографии», стараясь не делать из «искусства печати» кумира.

Субъективные место и время

время в которое снята фотография важно, как фиксация момента личной «не анизотропности» времени, того свойства времени которое влияет на «внутренние ландшафты». При этом место съемки, в географическом или топонимическом плане, для меня (для восприятия работ) не имеют смысла.

Мои работы больше внутри нежели снаружи и для их раскрытия требуется некое «напряженное созерцание» в чистоте и тишине, в «правильном» месте.

Если же говорить о просмотре работ, о тех произведениях в которых поймано состояние, то для «раскрытия» пойманного пространства важно место и время в которые работы показываются. Это чем-то подобно раскрытию вкуса и аромата чая во время чайной церемонии, когда ритуал создает правильный настрой для восприятия тонких вкусовых нюансов. (что-то подобное наверняка справедливо для вина, табака или кофе… пишу о чае как о наиболее близком мне).